Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение Константин 17 сен 2010, 05:03

Спасибо всем, господа), но следующей за "ЧТО ЕСТЬ РЕВОЛЮЦИЯ" главкой будет "МЕЖДУ ДВУМЯ РЕВОЛЮЦИЯМИ". Затем - "ВОЙНА", и потом, уже размещенная "ЛЕВЫЕ О РЕВОЛЮЦИИ".
А потом, Администрации ломать голову, как это склеить последовательно, не потеряв ни одного "драгоценного нашего слова"
ПРЕДИСЛОВИЕ
О СИМВОЛИКЕ ВООБЩЕ
ЧТО ЕСТЬ РЕВОЛЮЦИЯ
МЕЖДУ ДВУМЯ РЕВОЛЮЦИЯМИ
ВОЙНА

ЛЕВЫЕ О ФЕВРАЛЕ

ПОРОХОВОЙ ПОГРЕБ

"ВЕТЕРАНЫ"
НА ПЕРЕЛОМЕ
ДЕТОНАТОР ПРИ ПОГРЕБЕ

"КАННЫ" А. И. ГУЧКОВА

В ЧЕМ, СОБСТВЕННО, "ФАЛЬШИВКА"
ЗАЧЕМ ЭТО НУЖНО?


Лично я, берусь отвечвть за публикацию "ВЕТЕРАНЫ" (она маленькая")))))
Аватара пользователя
Константин
гражданин
гражданин
 
Сообщений: 98
Зарегистрирован:
Откуда: видное

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение панчин 17 сен 2010, 15:46

как обещал)


ЧТО ЕСТЬ РЕВОЛЮЦИЯ


Прежде чем ответить на вопрос, была в феврале 1917 года революция или никакой революции не было, нужно установить, что, собственно, есть революция? Термин - неясен и неточен.

Само собою разумеется, что "революция в науке" или "революция в технике" не то же самое, что революция в государстве. Но и в государстве революции бывают разные. Дворцовый переворот тоже можно назвать революцией. Можно назвать революцией и народное восстание. Было ли Пугачевское восстание революцией или не было? Было ли революцией восстание североамериканских подданных Великобритании против их метрополии?

Условимся так, революция есть широкое, народное и насильственное движение, направленное к свержению или, по крайней мере, к изменению существующего государственного и социального строя. С этой точки зрения настоящими революциями были и Великая Французская революция и русская революция 1905 года.

Сейчас, почти полвека спустя, русскую революцию 1905 года мы обязаны оценить со всей доступной нам степенью объективности, - совершенно независимо от того, нравится ли она нам, или не нравится.
Революция 1905 года была народной, была массовой и была насильственной. Как и во всякой революции, ее участники ставили себе разные цели, шли разными путями и называли разные вещи одним и тем же именем и одни и те же вещи - разными именами. Такова судьба всех революций.

Крестьянские восстания ("беспорядки") охватили почти всю европейскую Россию; они были направлены против дворянства, но они не были направлены против монархии.
Военные восстания - бунт на броненосце "Потемкин", захват революционерами Кронштадта (26 и 27 октября Кронштадт был во власти революционеров), вооруженное восстание Черноморского флота 14 ноября (главный "герой" - лейтенант Шмидт), вооруженное восстание в Москве, начатое 2 декабря Ростовским полком. Пресненское восстание в Москве (бои за Пресню длились десять дней), вооруженное восстание в Горловке, Новороссийске, в Туркестане, на Кавказе и пр., и наконец, всеобщая забастовка, на три дня совершенно парализовавшая весь транспорт, всю промышленность, весь административный аппарат, - все это проходило под лозунгом "Долой самодержавие!".
Но под этим лозунгом разные люди и разные партии понимали разные вещи. Так, например, даже пресловутого лейтенанта Шмидта советская история называет "буржуазным демократом", что эквивалентно эмигрантскому термину "разлагатель".

Таким образом, в 1905 году в России была настоящая революция - массовая, народная и насильственная. Вину в этой революции не следует сваливать ни на чьи частнособственнические плечи: это было историческое явление, в котором желания и цели отдельных лиц так перекрещивались, что... получалось глупо, как глупо получается со в с я к о й революцией в мире и истории.

Революции 1917 года очень симпатизировал еврейский банкирский дом Якоба Шифа в САСШ, и после революции Якоб Шиф и Павел Милюков обменялись восторженными телеграммами.
Якоб Шиф, как и всякий еврей того времени, был, конечно, настроен против самодержавия - однако его симпатии к русской революции были вызваны не столько русофобством, сколько германофильством. До сих пор остается неизвестным, действительно ли Якоб Шиф "финансировал" революцию 1917 года и если да, то кому он давал деньги.
Но если он их и давал, то - в конечном или еще не конечном счете - для того, чтобы на тучной почве русской революции вырастить Адольфа Гитлера. Так что деньги если и были вложены, были вложены не совсем туда, куда следовало.
Несколько умнее поступили другие евреи. В числе прочих факторов, способствовавших разгрому революции 1905 года, был заем в 800 миллионов рублей, который дом Ротшильда устроил для России.
Еврейская революционная и шовинистическая пресса - есть ведь и еврейский шовинизм, как есть русский и другие - предала дом Ротшильда анафеме, что не помешало ему существовать и до сих пор.

Революционное движение 1905 года было лоскутным, - как всякое революционное движение в мире и истории. Крестьянство воевало против помещиков. Пролетариат ставил во главу угла социально-экономические требования.
И крестьянство и пролетариат действовали бесцельно, - ибо тоже самое "самодержавие", которое они якобы пытались "свергать", делало все, что находилось в пределах данных историко-экономических условий, для того чтобы удовлетворить законные требования и крестьянства и пролетариата.
Солдатская и матросская масса восставала против остзейской дисциплины. Интеллигенция - главным образом во имя собственной власти или, по крайней мере, участия во власти. Причем в 1905 году, как и в 1917, цели разных групп интеллигенции были абсолютно несовместимы - Милюков, с одной стороны, и Ленин - с другой.

Однако разница между событиями 1905 года и "революцией" 1917-го была огромной. По самому глубинному своему существу революция 1905 года была все-таки революцией патриотической - при всем безобразии ее внешних форм. Россия до 1905 года задыхалась в тисках сословно-бюрократического строя — строя, который "самодержавие" медленно, осторожно и с необычайной в истории настойчивостью вело к ликвидации и без всякой революции.
Не надо забывать: Россия того времени была единственной из культурных стран мира, в которой не существовало никакого народного представительства, в которой существовали предварительная цензура печати, паспортная система, чисто сословная администрация и неполноправная масса крестьянства. Социально-административный строй России был отсталым строем. Это положение никак не касается монархического принципа вообще, ибо монархи, как и генералы, "бывают разные". Сейчас, например, существует английская социалистическая монархия, чем она кончится - еще неизвестно.
В России до 1905 года существовала монархия, "ограниченная цареубийством" и сдавленная пережитками крепостничества. Государь Император Николай Второй был несомненно лично выдающимся человеком, но "самодержавным" он, конечно, не был. Он был в плену. Или, как еще резче выражается генерал А. Мосолов, "в тюрьме" - так же, как и Его предок Император Павел Первый.

Его возможности были весьма ограниченными - несмотря на Его: "неограниченную" власть. И если при Императоре Николае Первом Россией правили "сто тысяч столоначальников", то при Императоре Николае Втором их было триста тысяч.
Правили нацией, по существу, они.
По существу, страна боролась против них. Но против них же, правда, в других формах, боролось и "самодержавие". Таким образом, обе линии совпадали, линия монархии и линия нации. И все шло более или менее гладко до военных катастроф Японской войны.

Очень было бы полезно вспомнить тот факт, что "общественное движение" времен этой войны началось со студенческой демонстрации к Зимнему дворцу с пением "Боже, Царя храни" (см. акад. Ольденбург, с. 233).
Страна была охвачена патриотическим подъемом. Потом он стал гаснуть. Ни одной победы. Сплошные поражения, закончившиеся гибелью всего флота при Цусиме, поражением при Мукдене и сдачей Порт-Артура.
Нация исключительно талантливая, энергичная и боеспособная начала искать виновников. И если неудачи Крымской кампании имели удовлетворительное объяснение: против России выступали такие первоклассные европейские государства, как Франция и Англия, плюс еще и Турция; если Турецкая война оставила в нации все-таки, очень горький осадок, то Японская война была страшным ударом по национальному самолюбию. В самом деле: даже с "япошками" и с теми не можем справиться! Целый ряд поражений заканчивается Цусимой - гибелью всего русского флота при почти полном отсутствии потерь в японском. Сдача Порт-Артура и - первый раз в новой истории мира - разгром европейского государства азиатским противником.

Если бы неудачу Японской войны персонифицировать в лице ген. Куропаткина, по той же схеме, как развал 1917 года персонифицирован в лице А. Керенского, то можно бы сказать так:
ген. А. Куропаткин был до войны русским военным атташе в Японии: о степени японской военной подготовленности он обязан был знать. Он не знал. Потом он был нашим военным министром, и в качестве военного министра он обязан был подготовить армию. Он не подготовил.
Потом в качестве главнокомандующего армией он обязан был вести ее к победам. Он не привел ни к одной.
Советская историческая литература, и художественная и научная, всячески подчеркивает героизм офицеров и причины поражения объясняет исключительно одним - бездарностью командования. Объяснение неудовлетворительное, ибо неполное: ген. А. Куропаткин был результатом данного социального слоя.
Да, интендантство, поставляя армии валенки на картонных подошвах, стесняло маневренные возможности ген. Куропаткина, но ген. Куропаткин в качестве военного министра был ответственен и за интендантство.
Да, русское вооружение отставало от японского, как оно отставало от турецкого в войну 1877 года и от союзного в Крымскую войну. Может быть, не хватило денег на артиллерию. Но почему не хватило знания о закрытых позициях артиллерии? Да, радиотелеграф был изобретен в России. Но почему он был на японском флоте и его не было на русском? Таких вопросов можно было бы поставить бесконечное количество. Сумма ответов на все эти вопросы была, действительно, до очевидности проста: устарелый правящий слой страны, базирующийся на ее устарелом социальном строе, не годился никуда.

Из установления этого, совершенно бесспорного, факта был сделан по меньшей мере спорный вывод: "долой самодержавие".
Спорный потому, что "самодержавие" или "монархия" не связаны ни со слоем, ни со строем, монархия может быть и крепостническая и социалистическая, а "самодержавие" в старой Москве означало - в переводе на нынешний язык - национально-суверенную монархию, ограниченную и Церковью, и Соборами, и традицией.
В Санкт-Петербурге XVIII века оно обозначало монархическую вывеску над диктатурой дворянства, и в XIX столетии оно обозначало центральную единоличную власть, "ограниченную цареубийством" и пытавшуюся вернуться к московским истокам этой власти.

Кое-что из всего этого мы начинаем понимать только сейчас. Но в 1905-1906 гг. вопроса о понимании даже и не ставилось: страна, я бы сказал, пришла в разъяренное состояние. И не было никакого агитпропа, который разъяснил бы: так в чем же, в сущности, было дело? Дело, конечно, было в социальном тупике, настоящего выхода из которого не нашел и манифест 17 октября 1905 года. Двенадцать лет спустя оказалось, что тупик так и остался тупиком.

Банальное объяснение провала революции 1905 года говорит о том, что революция была ликвидирована "уступками" манифеста 17 октября. Люди вообще склонны к самым банальным объяснениям, - вот вроде немецкого "дольхштосса", в очень вольном русском переводе: "нож в спину революции". Германия 1930-х годов была твердо убеждена в том, что в Первую Мировую войну ее армии оставались непобедимыми и что победу сорвала революция, давшая в спину армии - "дольхштосс". Любая хронологическая справка указывает на тот печальный факт, что революция пришла приблизительно через месяц после полного военного разгрома, - после Салоникского прорыва, капитуляции Болгарии, Австрии и Турции, после истошных телеграмм Гинденбурга и Людендорфа, требовавших от Вильгельма "капитуляции в двадцать четыре часа".

Высочайший Манифест был дан семнадцатого октября. Московское вооруженное восстание началось второго декабря, а всеобщая забастовка - седьмого декабря, то есть, самая высокая волна революции поднялась приблизительно через полтора месяца после Высочайшего Манифеста. Можно, конечно, сказать: уступки только раззадорили революцию - но и это будет банальным ответом: правящий слой всех наших белых армий ничего "уступать" не захотел и, как нам совершенно точно известно, "не уступает" и до сих пор. Потерял абсолютно все шансы на возвращение хоть чего бы то ни было, - бежит, бежит, бежит - и не уступает.

Революция 1905-1906 годов не была "замазана уступками", а подавлена вооруженным путем. Если бы в эти годы Риманы и Мины, Свердловы и Дубасовы действовали так же, как в 1917 году действовали Алексеевы и Брусиловы, Рузские и Хабаловы, то тысяча девятьсот семнадцатый год мы имели бы в тысяча девятьсот пятом.
Но в 1905 году правящий слой еще не имел в своем прошлом столыпинской реформы, а перед его будущим еще не стояла перспектива полного банкротства. Поэтому в 1905 году правящий слой поддержал Монархию, а в 1917 году - изменил Ей.

В феврале 1917 года никакой революции не было: был бабий хлебный бунт, и генерал Хабалов вопреки прямому повелению Государя отказался его подавить. Генерал Хабалов, видите ли, боялся пролития крови. Это, так сказать, биологическое чудо: генерал, боящийся пролития крови. Революция началась в марте и стала "углубляться" решительно по той же схеме, по какой углублялась Великая Французская революция. С той только разницей, что наши якобинцы оказались гораздо серьезнее французских.
Аватара пользователя
панчин
слушатель
 
Сообщений: 41
Зарегистрирован:

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение вадим 19 сен 2010, 02:31

Спасибо, панчин) "Левые о...." опубликованна, "Ветераны" вызвался повесить Константин, "Война" почти готова... Ищется желающий на обработку главки "Пороховой погреб"))))

МЕЖДУ ДВУМЯ РЕВОЛЮЦИЯМИ


Итак, настоящая революция 1905-1906 годов была подавлена. Не замазана уступками, а подавлена вооруженной силой, 1905 год дал России конституцию. Но ни революция, ни конституция не решили ничего, почти ничего не улучшили, И весь исторический ход дальнейшей русской жизни привел, собственно говоря, только к одному: к предельному обнажению ее "трагических противоречий".
Формулировка о "трагических противоречиях" принадлежит не мне. С. Ольденбург (с. 10) пишет о Государе Императоре:
"Новый порядок вещей во многом не соответствовал Его идеалам, но Государь сознательно остановился на нем в долгом и мучительном искании выхода из трагических противоречий русской жизни".
Основное из этих трагических противоречий заключалось в том, что в начале XX века в стране продолжал существовать совершенно ясно выраженный сословный строй. Что в это же время основная масса населения страны - ее крестьянство было неполноправным ни экономически, ни политически, ни в бытовом, ни, тем более, в административном отношении. Законопроект о крестьянском равноправии был внесен в Законодательные Палаты еще П. А. Столыпиным. Государственный Совет кромсал и откладывал этот законопроект, как только мог, и только осенью 1916 года, то есть совсем уже накануне революции, этот проект попал на рассмотрение Государственной Думы - да так и остался не рассмотренным... и до сих пор (Ольденбург, с. 180). Это положение я сформулировал почти четырнадцать лет тому назад в "Тезисах Штабс-капитанского Движения" (с. 9):
"Гений русского народа был зажат в железные тиски крепостничества и тех его пережитков, которые существовали до 1917 года".
Имейте в виду: это было написано почти четырнадцать лет тому назад.
"Пережитки крепостничества" в той форме, в какой они сохранились до 1917 года, сводились в самом основном к тому, что дворянство сохранило за собой почти полную монополию управления государством - и не только на верхах, но и на низах. Министрами могли быть и были только дворяне, губернаторами - тоже, земскими начальниками - тоже. Земскими самоуправлениями по закону и "по должности" заведовали уездные и губернские предводители дворянства. Крестьянская масса, не равноправная ни экономически, ни политически, ни даже в области гражданского права, была целиком отдана под дворянскую опеку. Эта масса рассматривала дворянство как своего наследственного противника, с которым она вела то партизанскую войну за выгоны, перегоны, угодья, аренды и прочее, то подымалась Пугачевщиной или "беспорядками" Земство эта масса рассматривала как дворянское предприятие, и только в северных губерниях, где дворянства почти не было, земство попало в крестьянские руки и дало блестящие результаты, например, Вятское Земство. Словом, дворянство удержало свою опеку надо всей страной.
Можно спорить о том, была ли эта опека благодетельна или губительна. Было и так и так. Русский суд - собственно, исключительно дворянский, был, вне всякого сомнения, лучшим в мире, причем между "лучшим в мире" русским судом и "вторым местом" в этой области был зияющий прорыв: уже "второе место" в сравнении с этим чисто дворянским судом не выдерживало никакого сравнения.
Командный состав армии - откуда дворянство ушло прежде всего - или начало уходить - был совершеннейшей катастрофой. Правительство - исключительно дворянское - при всех своих недостатках было абсолютно неподкупным. Знать, вращавшаяся около правительства и "сфер", старалась воровать как только можно.
Бар. Дельвиг в своих воспоминаниях о железнодорожных концессиях, которые получили представители знати, сейчас же перепродавшие эти концессии иностранцам, в результате каковых операций "чистый доход" и без всякого приложения каких бы то ни было усилий составлял десятки миллионов тогдашних золотых рублей.
Если вы удосужитесь перечитать воспоминания ген. Мосолова, или Бьюкенена, или Палеолога, то вас, вероятно, поразит то ощущение безмерных богатств, которые водопадами бриллиантов и жемчугов сверкали на петербургских приемах и балах, - но это было призрачное богатство, - его экономическая база уже не существовала. И наряду с этими водопадами рядовой русский офицер, по словам ген. П. Краснова, "если не всегда голодал, то недоедал всегда", а ведь это было в довоенной России!
Быт этого офицерства я лично знал потому, что вырос в таких гарнизонных городах, как Гродно, Вильно, Минск, - быт был ужасающий. Но в пределах этого быта шли "противоречия".
Русская артиллерия была, конечно, лучшая в мире. Русский артиллерийские офицеры ставили русские казенные заводы так, как по тем временам не был поставлен ни один завод в мире, может быть, за исключением Цейссовского кооперативного предприятия (заводы Цейсса были построены на наследственно-кооперативных началах). Так что и тут получается чрезвычайно странное противоречие: на человеческой базе вот этих самых артиллерийских офицеров можно было бы построить "настоящий социализм". То есть и в самом деле полное огосударствление средств производства. В то же время интендантство воровало, как последний карманный вор. Причем воровство это шло - как в Японскую войну - "на счет русской крови".
Морис Палеолог, французский посол в Петербурге в предреволюционные годы, был очень внимательным наблюдателем. Не обходится, конечно, и без некоторой клюквы, касающейся главным образом двух вещей - Государыни Императрицы и "Охранки". Государыня Императрица, по мнению, почерпнутому из "салонов[эb]", была "[b]мистически предана" Распутину, а о гемофилии Наследника Цесаревича и о гипнотическом лечении Распутина в воспоминаниях не сказано ни слова. Что же касается "этой ужасной Охранки", то в представлении М.Палеолога она была чем-то вроде ГПУ - могла расстреливать любого гражданина страны, да так, что и родные ничего об этом не знали. Что делать, без клюквы не обходится ни один иностранный наблюдатель и очень многие русские наблюдатели.
М. Палеолог пишет еще об одном противоречии: "Общем невежестве русского народа" с одной стороны и его "элите" - с другой. Он пишет о некультурной и отсталой массе и об элите "блестящей, активной, плодотворной и сильной" - "Нигде больше в мире экспериментальные и положительные науки не представлены так достойно, как в России". "И я даже рискую сказать, что Павлов и Менделеев - это такие же величины, как Клод Бернар и Лавуазье", - со стороны француза это, конечно, высший комплимент.
Список имен этой элиты занимает у Палеолога две страницы, - причем часть этих людей он знал лично. На свои приемы он приглашал не только представителей династии, правительства и дипломатии, но также и представителей промышленности и науки. Палеолог, как посол Франции, смертельно боялся русской революции, ибо революция в России означала бы переброску всех или почти всех германских сил на Западный фронт, - что впоследствии и случилось. Он уже в то время отметил и Стравинского и Прокофьева, но "мужик" в его представлении очень недалеко ушел от троглодита.
Итак: с одной стороны - Павлов и Менделеев, Толстой и Врубель, и с другой - "мужики", которые ставят свечки, то ли перед образом Святого Григория - в память убитого Распутина, то ли перед образом Святого Димитрия - в память убийц Распутина. Но само собой разумеется, что при всей своей наблюдательности русского мужика М. Палеолог просто видеть не мог.
Сословный строй был дан России исторически, и очень немного в мире стран, которые без этого строя обошлись. Строй умирал, но еще не умер. Я как-то иронически писал, что русское дворянство разделилось на две части: дворянство кающееся и дворянство секущее. Политически это точно. Но вне политики существовала еще и третья разновидность дворянства - дворянство работающее. На судьбы России оно, к сожалению, не оказало никакого влияния. Ф. Кони - в области суда, Л. Толстой - в области литературы, Дягилев - в балете, Станиславский - в театре, Ипатьев - в химии и прочие и прочие, каждый в своей области, ставили мировой рекорд, и рекорд в большинстве случаев неоспоримый.
О русском народе М. Горький сказал: "Народ талантливых чудаков", - о "чудаках" можно спорить, о талантливости, пожалуй, не стоит. Русское дворянство было по-русски талантливо, и, кроме того, оно имело, так сказать, экономический досуг для того, чтобы "овладеть всей современной культурой", по крайней мере, та часть дворянства, которая этого хотела.
И если мне, например, пришлось зубрить иностранные языки по Туссену и Лангеншейдту - отчего я и до сих пор, зная три иностранных языка, ни на одном из них не могу говорить совершенно свободно, то Герцены и прочие получали это автоматически - от гувернанток. Они не знали заботы о завтрашнем дне и могли заниматься Гегелем сколько им было угодно - жаль, что они занимались именно Гегелем.
Как бы то ни было, были накоплены огромные культурные ценности, которые и потеряны сейчас почти бесповоротно. Радоваться этим потерям было бы совершеннейшей бессмыслицей. Так что правящее сословие страны разделилось на три части: одна - аполитичная - пошла на работу, она, конечно, составляла ничтожное меньшинство, как и всякая умственная элита в мире. Остальное дворянство разделилось на кающееся и секущее - на революцию и реакцию, - почти без всякого промежуточного звена. Само собою разумеется, что ни в каких симпатиях к анархизму меня обвинить никак нельзя, хотя один раз ОГПУ меня арестовало именно за анархизм. Это был самый короткий арест: часа на два. Я был до того изумлен, что даже чекисты поняли свою ошибку. Но как бы ни относиться к анархизму вообще, следует все-таки признать, что кн. П. Кропоткин был человеком совершенно исключительной моральной высоты. И как бы ни расценивать идею монархии, необходимо все-таки констатировать тот факт, что для подавляющей массы "монархического дворянства" монархия, взятая как идея, не значит абсолютно ничего - это только вывеска.

Сословный строй страны вызвал целый ряд трагических и автоматических противоречий. Я несколько раз пытался проделать такой эксперимент: стать на наиболее объективную точку зрения, какая только практически возможна, - это будет точка зрения русского монарха. Итак: сословный строй дан исторически и унаследован от всего прошлого. От этого прошлого унаследованы и некультурность масс и культурность дворянства, не всех, впрочем, масс, и не всего, впрочем, дворянства.
Так вот: земство. Если отстранить дворянство от его ведущей роли в этом земстве, то земство попадает или в некультурные руки крестьянства, или в революционные руки интеллигенции. Если дать дворянству ведущую роль - совершенно неминуема оппозиция крестьянства. Администрация: если сломать дворянскую монополию - значит, нужно открыть двери или купечеству, у которого достаточных административных кадров еще нет, или разночинной интеллигенции, которая начнет "свергать". Если оставить эту монополию, то купечество и интеллигенция пойдут в революцию, - как это и случилось на самом деле. И так плохо, и так нехорошо. Скорострельного выхода из положения не было вообще. По крайней мере, государственного разумного выхода.
На это основное противоречие наслаивались десятки и десятки других. Финляндия была практически независимой страной, и в том же 1916 году в. Государственной Думе еще рассматривался закон о равноправии русских в Финляндии - хороши "завоеватели". Хива и Бухара управлялись своими ханами и эмирами по своему адату и шариату. Но Грузия не имела никакого национального управления. И было совершенно неизвестно, как его организовать в кавказских условиях. В Прибалтике шел процесс дегерманизации Эстонии и Латвии, но шел и процесс русификации - не очень уж насильственной, но ненужной и раздражающей. От западнорусских губерний России в Государственный Совет попадали исключительно польские магнаты (см. ниже), - но преподавание польского языка и литературы было запрещено. Перед самой революцией Государственный Совет зарезал законопроект, предусматривавший польский язык в суде и администрации Царства Польского. Еврейская беднота - а еврейская беднота в черте оседлости была ужасающей - была сжата всякими ограничениями, а еврей-банкир Манус - личность в лучшем случае весьма подозрительная - имел свободный доступ в великокняжеские салоны. Русское крестьянство рассматривало Распутина как свой porte-parole (на русском языке нет нужного термина), а те же великокняжеские салоны пустили по всему миру распутинскую клевету. Династия стояла в оппозиции Монарху, служба информации русской монархии была поставлена из рук вон плохо, монархия начисто изолирована от массы, и ген. А. Мосолов констатирует (с. 99):
"Бюрократия, включая министров, составляет одну из преград, отделяющих Государя от народа. Бюрократическая каста имела собственные интересы, далеко не всегда совпадавшие с интересами страны и Государя. Другая преграда - это интеллигенция. Эти две силы построили вокруг Государя истинную стену - настоящую тюрьму..." А "ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями относительно внутренней жизни страны".
Ген. А. Мосолов в качестве начальника канцелярии Министерства Двора был, конечно, вполне в курсе дела: "истинная стена" и "настоящая тюрьма". Государю приходилось действовать более или менее вслепую. Это нужно учесть для будущего. Должна быть создана, по крайней мере, такая служба информации, какую имеют большевики. Так, в секретных сводках, предназначенных для членов ЦК партии, есть все, - без пессимизма и без оптимизма, - совершенно объективное изложение данного положения вещей. У русской Монархии этого не было. Это одна из основных технических ошибок ее организационной стороны. Очень серьезная ошибка, - ибо нет в природе людей, которые были бы совершенно свободны от "влияния". А "влияние" достигается вовсе не путем внушения, а путем информации. Информация хромала. И если ген. Мосолов выражается очень корректно: "ближайшая свита не могла быть полезной Императору ни мыслями, ни сведениями" и что "честные люди уходили", то А. Суворин, издатель крупнейшей в России монархической газеты, формулирует это положение вещей несколько менее корректно: "Государь окружен или глупцами или прохвостами". Эта запись сделана в 1904 году (Дневник, с. 175). Тринадцать лет спустя Государь Император повторяют формулировку А. Суворина: "Кругом измена, трусость и обман" (И. Якобий, с. 27, запись в дневнике Государя Императора от 2 марта 1917 года). Само собою разумеется, что эта формулировка не могла относиться ни к Керенскому, ни к Ленину.


"Трагические противоречия русской жизни" иногда принимали характер форменной нелепости. Польша наконец, разгромлена и побеждена. В Государственной Думе польское "коло" держится спаянно и особняком. При почти равенстве сил между правым и левым блоком польское "коло" получает решающее значение и может решать судьбу Империи. Затевается нелепый процесс Бейлиса, который кончается его оправданием, но который производит во всем мире совершенно скандальное впечатление. Государственный Совет, из чистого желания насолить П. А. Столыпину, проваливает его проект модернизации петербургской полиции и вооружения ее броневиками. И в феврале 1917 года петроградская полиция имеет на вооружении револьверы и "селедки" - так в свое время назывались те сабли, которыми были вооружены наши многострадальные городовые. Единственная "реформа", которая удается П.Столыпину - это реформа Государственной Думы - закон 3 июня. Путем всяческого законодательного и административного нажима создается народное представительство, которое хоть как-то мажет работать. Организовано оно отвратительно - и технически и политически. Саша Черный писал: "Середина мая - и деревья голы, Точно Третья Дума делала весну..."
Никакой весны не сделали ни Первая, ни Вторая, ни Третья. Весну сделала Четвертая - под "мудрым" водительством Пуришкевича, Шульгина, Милюкова и Керенского. Все четверо делали одно и то же дело. "Бороться надо, правительство - дрянь", - говорил В. Шульгин (Ольденбург, с. 211). Во время войны его речи почти ничем не отличались от речей П. Милюкова и в печати они были запрещены военной цензурой. В.Пуришкевич/[b] говорит с трибуны Думы истерический вздор, и ему принадлежит "первый выстрел русской революции" - [b]убийство Распутина. Но это было уже во время войны.
До войны почти единственным светлым пятном была недолгая деятельность П. Столыпина.

В эмиграции очень склонны преувеличивать значение его реформ. По существу, кроме "третьеиюньской" Думы, почти никаких реформ не было: основная реформа - закон о "столыпинском мужике" - была только началом: до войны на отруба и прочее перешло только восемь процентов крестьянского землевладения. Все остальные попытки П. А. Столыпина были похоронены Государственным Советом. Особенный принципиальный интерес представляет проект о выборах в Государственный Совет от западных губерний.
Право на участие в выборах имели только крупнейшие помещики. В западных девяти губерниях крупнейшими помещиками были поляки. От девяти западных губерний с их 2-3% польского населения, в Государственный Совет попали исключительно поляки. П. А. Столыпин предложил снизить ценз. Правые протестовали с классовой точки зрения, - это-де "создает нежелательный прецедент для остальных губерний", то есть поставили классовую точку зрения выше национальной. Левые были против из соображений интернационализма, то есть поставили национальный принцип выше классового, но не русский национальный принцип. Этот законопроект чуть не привел к отставке П. Столыпина - отставке, которая все равно уже была предрешена, - П. Столыпин выступал и против правых и против левых, и Государю Императору оставалось: или распустить обе законодательные Палаты, или отказаться от П. Столыпина.

Пуля Е.Богрова внесла автоматическое решение в этот вопрос. Но оставила корабль русской государственности в том трагическом положении, о котором так красочно и так безнадежно писал Л. Тихомиров. И вот в этом трагическом положении, в переплете "трагических противоречий", невооруженная Россия вступила в войну с до зубов вооруженной Германией.
Аватара пользователя
вадим
гражданин
гражданин
 
Сообщений: 80
Зарегистрирован:
Откуда: Быково, Московская область

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение поручик киже 19 сен 2010, 19:56

Я желающий на "ПОРОХОВОЙ ПОГРЕБ"! Не подведу. Понимаю свои долги по Лосскому, но, думаю, и их закрыть. Так, что я желающий и тружусь, и жду публикации "ВОЙНА"....
Аватара пользователя
поручик киже
слушатель
 
Сообщений: 21
Зарегистрирован:
Откуда: Москва-Питер

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение дубровский 19 сен 2010, 20:07

Я этого офицера знаю. Служили вместе. Сказал - отрезал. Будет нам всем «ПОРОХОВОЙ ПОГРЕБ»))) Хорошо бы и Лосского, а то уже стали забывать о чем речь… Ну да, когда Россию подводил поручик?
Генералы, как мы видим, сколько угодно, а, чтоб поручики…
А вообще хорошо, если удасться все вместе здесь собрать ( я о статье Солоневияа) и пообсуждать. Там есть, что...
Аватара пользователя
дубровский
гражданин
гражданин
 
Сообщений: 74
Зарегистрирован:
Откуда: деревня

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение поручик киже 19 сен 2010, 20:16

Я делом…
Аватара пользователя
поручик киже
слушатель
 
Сообщений: 21
Зарегистрирован:
Откуда: Москва-Питер

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение федя умойся 19 сен 2010, 20:27

Кровью лучше))) Приятно иметь дело с настоящими военными!
Что-то сегодня ранняя активность… Собрались, напружинились перед трудовой неделей? Беру на себя « НА ПЕРЕЛОМЕ». А то вадим не выдержит)
Аватара пользователя
федя умойся
гражданин
гражданин
 
Сообщений: 97
Зарегистрирован:

Re: Февраль. Великая БЕСКРОВНАЯ

Сообщение вадим 19 сен 2010, 22:49

Ну, если немного) Выгружаю "Война". Следующая, ("Левые о…", моими стараниями, уже вывешена. И спасибо желающим)))

ВОЙНА


Культурно и экономически предвоенная Россия росла невероятными темпами. Но "трагические противоречия" - оставались. В Первую Мировую войну Россия вступила в обстановке этих противоречий, при разложившемся правящем слое, при крайней неудовлетворительности командования вооруженными силами, при недостатке вооружения, при незаконченном раскрепощении крестьянства, при разладе между Монархий и верхами, при разладе в среде Династии, при наличии парламента, который только и ждал подходящего момента для захвата власти - при Пуришкевичах, Шульгиных, Милюковых и Керенских, которые делали одно и то же дело, и при совершенно архаическом административном аппарате.
Статс-секретарь С.Крыжановский, ближайший помощник П. А. Столыпина, пишет:

"Основная язва нашего старого бюрократического строя - засилие на верхах власти старцев... Расслабленный старец Гр. Сельский... печальной памяти бессильные старцы Горемыкин, Штюрмер, кн. Голицын. Усталые и телесно и духовно, люди эти жили далеким прошлым, неспособные ни к какому творчеству и порыву, и едва ли не ко всему были равнодушны, кроме забот о сохранении своего положения и покоя" (с. 46).
И дальше (с. 205):
"Министры подкапывали друг друга у Престола, поносили в обществе... Административный и полицейский фундамент Империи остался в архаическом состоянии, совершенно неприспособленным к новым требованиях жизни, и государству пришлось поплатиться за это, когда настали трудные времена".

Бар. Н. Врангель, - отец Главнокомандующего, - пишет, собственно, то же самое:
"Между высшим обществом и народом образовалась пропасть, утерялась всякая связь. "Мы" - правительство, немногие его честные слуги и бесчисленные холопы. "Они" - вся остальная Россия... Мы все могли быть непогрешимы... Результатом этого ослепления было то, что часть "их"действительно стала подкапываться под правительство, остальная часть, - прибавлю, самая лучшая - отошла в сторону от общественных дел и была заменена людьми, желающими не блага страны, а преследующими лишь свои собственные интересы" (с. 63 и 77).
Кн. С. Волконский - бывший директор Императорских Театров.- пишет решительно то же самое:
"Россию губили с двух сторон. Сейчас мы склонны делать ответственными только людей революции. Да, они ответственны за свои дела. Но за свой приход? Разве они не нашли себе подходящей почвы? А где длинный путь, по которому мы шли к тому, к чему пришли? Вот это не все понимают из числа наших соотечественников, которых я встречал после моего бегства из советского ада. Все скошено - понимаете ли вы? Все. Нужна новая стройка, новое здание из нового материала и с новыми работниками".

Это все отзывы правых людей, людей привилегированного слоя. Не Керенских и не Лениных. Самый правый из русских историков - И. Якобий дает еще более жуткую картину:
"Помойными ямами были столичные салоны, от которых, по словам государыни, неслись такие отвратительные миазмы... Русский правящий класс и здесь оплевывал самого себя, как слабоумный больной, умирающий на собственном гноище" (с. 77). Государыня Императрица пишет Своему Супругу о "ненависти со стороны прогнившего высшего общества" (Якобий, с. 7). Тот же И. Якобий (с. 26) пишет:
"Любопытно и поучительно сравнивать рассказы дипломатов о настроениях столичного общества (в начале XIX века. - И. С.) с тем, что другие дипломаты, как М. Палеолог, например, писал о том же и во время Великой Войны. Те же пересуды, та же эгоистическая близорукость, та же злоба к Монарху, то же предательство. За сто лет высшее русское общество не изменилось".
Ген. А. Мосолов сообщает:
"Думали, что переворот приведет к диктатуре Вел. Кн. Николая Николаевича, а при успешном переломе в военных действиях и к его восшествию на Престол. Переворот считался возможным ввиду распрей в Императорской Фамилии..." (с. 23).
"..Легкомысленные представители общества думали исключительно о своем собственном благополучии... Ища виновников неудач России, они обрушились на Государя и, в особенности, на Государыню. Видя невозможность отделить Императрицу от Царя, они начали мечтать о дворцовом перевороте" (с. 60).
И на с. 49 свои впечатления суммирует так:
"Мне казалось, что столица объята повальным сумасшествием".

Как видите, все это выражено очень туманно. Никаких имен не названо и никаких фактов не приведено. С. Ольденбург пишет еще осторожнее:
"Измена бродила вокруг Престола..."
И потом не без некоторой наивности добавляет:
"Но, к чести высшего общества, можно сказать, что эта измена так и не воплотилась в жизнь" (с. 232).

Вся эмиграция, в том числе и С. Ольденбург, является именно следствием "воплощения измены", но всю эту тему автор пытается обойти как-то сторонкой, как, впрочем, пытаются и И. Якобий и А[b/]. [b]Мосолов. Впрочем, на этой же странице С. Ольденбург приводит чрезвычайно симпатичный факт:
"Дошло до того, что представитель Союза Городов, городской голова Хатисов, ездил на Кавказ, предлагать Вел. Кн. Николаю Николаевичу произвести переворот и провозгласить себя царем".
Вел. Кн. Николай Николаевич отклоняет это предложение под предлогом "монархических чувств армии", но оставляет этот преступный разговор без всяких последствий и даже не докладывает о нем Государю Императору.
Председатель Центрального Комитета Кадетской (милюковской) партии, кн. П. Д. Долгоруков, возражая кому-то, пишет в январе 1917 года:
"Дворцовый переворот не только нежелателен, но скорее гибелен для России. Дворцовый переворог не может дать никого, кто явился бы общепризнанным преемником монархической власти на Русском Престоле".
Значит, даже кадетская партия возражает против переворота. Кому она возражала? Сам С. Ольденбург констатирует:
"Настроение общества, не говоря уже о широких массах, не благоприятствовало перевороту".
Под "обществом" ген. А. Мосолов понимал его привилегированные верхи. С. Ольденбург/[b] понимал его массу. Но это мало меняет дело. Дальше [b]С. Ольденбург говорит:
"В конце концов та группа, которая заранее поставила себе целью свержение Императора Николая Второго, продолжала разрабатывать планы дворцового переворота или военного переворота".
Из кого состояла эта группа? С. Ольденбург называет только одно имя - А. Гучкова, который действительно был главным стратегом "февраля". Но кто были остальные?
На этот вопрос дает ответ французский посол в Петрограде М. Палеолог. Нужно иметь в виду, что М. Палеолог стоял за русскую монархию. М. Палеолог любил слегка пофилософствовать. Так, на с. 282 он утверждает, что:
" 1. Основная разница между латинской и англосаксонской революционной психологией, с одной стороны, и славянской, с другой, заключается в том, что у одних воображение логично и конструктивно, у других исключительно разрушительно...
2. Восемь десятых русского населения не умеют ни читать, ни писать...
3. Болезнь воли - это туземное заболевание России...
4. Анархия, соединенная с ленью и воображением, - это страстное желание России. И наконец,
5. огромные пространства страны делают всякую провинцию центром сепаратизма."


Пока что русская революция сконструировала власть, которая претендует на мировое господство и рискует бросать вызов всему остальному миру. Болезнь воли сказалась в наших гражданских войнах. Ни из какого сепаратизма ничего не вышло. О восьмидесяти процентах неграмотных не стоит, конечно, и говорить. Некоторые клюквенные заросли совершенно неизбежны в мемуарах каждого иностранного наблюдателя. Тем не менее М. Палеолог стоял за русскую монархию - а никак не против нее. Он, иностранец, республиканский посол в монархической стране, пытался доказать Родзянке, что "царизм есть основной стержень России, внутренняя скрепка всего русского общества, и, наконец, единственная связь, объединяющая народы Империи". И взывал: "Если царизм падет, поверьте мне, что он увлечет за собою в гибель все здание России!"
Так вот этот М. Палеолог ставит некоторые точки над некоторыми "i".
И тот же М. Палеолог на с. 137, 138 и др. с полным недоумением рассказывает о том, что князья просто и Великие Князья, представители и финансовой и земельной знати, на своих приемах совершенно открыто говорили о свержении Государя и о том, как они уже ведут пропаганду в частях гвардии - в первую очередь в Павловском полку, который и в самом деле первым начал "революцию". М. Палеолог ни на какие слухи не ссылается: на этих приемах он присутствовал лично и сам все это слышал.
Его изумляла откровенность заговорщиков, которые под хмельком все это выбалтывали в присутствии посторонних лиц, в том числе и посла союзной державы. Он называет имена, которых я здесь повторять не буду. Говорит, что эта аристократическая агитация велась даже среди личного конвоя Его Величества. И провозглашались тосты такого рода:
"За умного («intelligent») царя, исполненного чувства долга и достойного своего народа". И тут же приводится "план" - принудить Государя Императора к отречению, заключить Государыню Императрицу в монастырь, возвести на престол Наследника Цесаревича при регентстве Вел. Кн. Николая Николаевича.


И вот с такими "трагическими противоречиями" и с таким правящим слоем Россия вступила в Первую Мировую войну.
Первая Мировая война была намного страшнее войны 1812 года. Тогда, в 1812 году, не было никакого вопроса ни о расчленении, ни о колонизации России. Украинский чернозем и прочее в этом роде Наполеону вовсе не было нужно: ему, по существу, нужно было только насильственное включение России в его систему континентальной блокады Англии. Планы Вильгельма были безмерно шире - и расчленение, и порабощение, и колонизация. Впоследствии Адольф Гитлер эти планы значительно "углубил".
В 1812 году мы воевали почти против "всей Европы". В 1914-м - в союзе с почти "всей Европой". Но в 1812 году наш правящий слой еще не был "слабоумным больным, умирающим на собственном гноище". В 1914-м он уже был истинно слабоумным. Таким он остался и сейчас. И сейчас, вот только что, так сказать, исторически позавчера, наша реакция нанесла такой удар по русскому монархизму, какого за все тридцать лет изгнания еще не было нанесено. Методы - не изменились. И они не изменятся. Поэтому историческая справка о великой фальшивке Февраля имеет совершенно конкретное практическое "судьбоносное" значение для всей нашей будущей работы.
Аватара пользователя
вадим
гражданин
гражданин
 
Сообщений: 80
Зарегистрирован:
Откуда: Быково, Московская область

Пред.След.

Вернуться в Вопросы истории России


cron
Яндекс.Метрика